does God hang out in Greyhound bus stations? i'd like to find him. i'd like to make him cry.
Борьба с болячкой делает меня страшно невнимательной, и вчера, когда мы с подругой уже намылились идти в театр Вахтангова, где сейчас мучается в роли Медеи(а роль это и вправду мучительная) несравненная Юлия Рутберг, выяснилось, что спектакль вообще-то был позавчера, а я лошара с дырявым гиппокампом. А так как еще за сорок пять минут до спектакля мы облазили Арбатские подворотни в поисках места, где вообще-то некурящей подруге страшно захотелось покурить, мы обнаружили доселе неизвестную кальянную с чудаковатым ученым филином на вывеске. Называлось заведение "Библиотека: Shisha Lounge", выглядело почти утонченно, и мы обещали себе как-нибудь туда заглянуть. Заглянули. Подруга в поисках дешевизны, я в терзаниях насчет того, как могла перепутать даты - в очередной раз, проверив и перепроверив расписание в хорошеньком принтованном ежедневнике, который мне перепал вместе с горой пробников из Yves Rocher. Больше всего мне хотелось заживо похоронить себя где-нибудь, где темно, пусто, относительно горизонтально и слишком удобно, чтобы предаваться самокопанию. Но подругу надо было развлекать. Все-таки мы с ней видимся не чаще трех раз за год.

Второй день подряд меня не оставляла злочастная гемикрания. Позавчера болела правая доля лба, и невыносимо, и изо рта в кульминации ночи у меня лилось что-то неясное, бледно-розовое и жгучее. Что ела давеча - не помню. Может, еда тут вообще не причем, в последнее время я ем без удовольствия и разбору. Может так, по каплям, во время приступов организм покидает любовь к ближнему. Вчера болела левая доля, и уже не столько мучительно, сколько надоедливо. Погрев ноющий лоб о чашку и охладив о поручень в метро, я вполне достойно профункционировала до 11 часов вечера.

В Shisha Lounge нас напоили очень достойным молочным улуном, который не загорчил, даже когда я добралась до донышка чайника, и набили приличный, хотя, на мой взгляд, слишком приторный, пряный кальян. Вход туда через домофон, и, судя по тому, что нам еле-еле разгребли место и обещали прогнать к 9 вечера, в отдельных кругах Библиотеку уважают. На полочках куча настольных игр и старых книг на суразные и несуразные темы, которые владелец, наверное, потер из школьных библиотек или унылых станций обмена книгами, где только и завалялись, что "Мутации генофонда муравьеда" и "Занимательная вивисекция". Может, еще Мао Дзедун в уголке. Не очень фильтрованный плейлист - сплошь попса, но не очень громкая, а потому терпимая. Одну стену почти целиком занимает громадный экран на котором крутятся смешные ролики про котов и полоумных велосипедистов, что нечто портит в остальном уютное впечатление.

Но самое лучшее в Библиотеке - это сортир. Когда я сбежала в очередной тайм-аут подышать у славной холодной стены, побаюкать горячую голову, в крошечной комнатке в черном кафеле, по радио играли сказки. Аленький цветочек, Морозко. Читали красиво, с отполированным московским произношением, с умиляющим циничные сердца выражением. Я думала о том, что артерия на подходе к мозгу недополучает кислорода и терзает меня въедливыми болями, во рту слюна окрасилась пряными парами, по левую руку от меня плакало о купеческой дочке чудище, как двадцатилетний аккордионист по четырнадцатилетней мне, очень, очень давно, по правую Марфушенька-Душенька наяривала блины, чтобы потом, как я, спустить в едкую дырку все до последнего куска. А за окнами в уютном желтом дореволюционном свете валил снег.

Я так хочу снова полюбить простые радости.

@музыка: собственные жутковатые мысли

@настроение: ну его

@темы: места